К ноябрю я уже работала переводчицей в немецкой фирме и когда у одного из немецких коллег украли паспорт в арбатском кабаке, он попросил меня съездить с ним в милицию за справкой, мне и в голову не пришло чего-то опасаться. Будучи довольно рассеянной, я и сама часто теряла паспорта в своем родном городе и поход в милицию ни с чем неприятным, кроме очередей, не связывался. Дежурный в Арбатском отделении дал нам адрес участкового, к которому нужно обратиться за справкой и, поплутав около получаса по арбатским закоулкам, мы нашли его в подвале дома, находящегося напротив посольства Гондураса (думаю, это не случайно). Открыв дверь, мы оба выдохнули : "Достоевский!", но ошиблись, потому что даже Свидригайлову была свойственна некоторая нравственная рефлексия, хозяин же этого места, боюсь, о ней и не слышал. Когда лоснящийся дядя в милицейской форме и почему-то в шапке-ушанке увидел молодого немца и его русскую спутницу, в глазах стража порядка ярко засверкал знак доллара или Евро, не разглядела. Очень длинно и обстоятельно рассказав нам, почему нельзя заявлять о краже, а надо заявить об утере, дядя принялся мусолить оставшийся у моего немца паспорт ( он потерял только внутренний, заграничный остался). К его крайней досаде, все оказалось абсолютно правильно, как же еще может быть у немца, интересно? Дядя оказался очень словоохотливым, теперь я понимаю, это он хотел нас подольше подержать, чтобы все-таки найти, к чему придраться, и под его диктовку мы на двух языках писали заявление о пропаже минут так сорок. Затем ему потребовался мой паспорт, чтобы оформить перевод, хотя, конечно, странно, может, я была и не переводчик никакой, а какая-нибудь путана, как он, собственно, и думал, и все же ничего, подтверждающего мой статус переводчика, не попросил. Тут-то я и сглупила, нет, чтобы дать свой пропуск с работы или хотя бы заграничный паспорт, я на голубом глазу протянула краснокожую книжицу с вложенной в нее регистрацией. Под предлогом месячника по борьбе с подделкой документов, извинившись(!), дядя поинтересовался, действительно ли я там живу. Конечно, я ответила утвердительно, но его талант психолога оказался большим, чем мой актрисы, и как- то он сразу понял, где я взяла эту бумажку. Далее он продемонстрировал все свои навыки и умения: рылся в карте Москвы, звонил в разные паспортные столы, провел самостоятельно экспертизу подписи и печати на реге, что-то отправил куда-то по факсу, жонглировал толстыми книгами с законами, сыпал цитатами из них, только что не плясал. Вывод был неутешительный: регистрация подделана, по закону я должна либо заплатить штрафу официального около 60 тысяч рублей, либо сесть в тюрьму до 3 лет, либо поговорить со своим немцем, который ничего не понимая наблюдает весь этот цирк, на тему денежного выражения его любви ко мне. Заверения в том, что немец мне только коллега, вызывают понимающе- заговорщическую улыбку из разряда: Нуче те, жалко денег какого-то сраного бундеса?, а вслух многократно повторяющийся вопрос: Во сколько твой приятель ценит твою свободу? В конце концов оказывается, что моя свобода стоит 200 баксов. Мне приходится коротко объяснить немцу, что происходит, предотвратить его многократные попытки вызвать корпоративного адвоката, потому что мне, дуре, кажется, что меня сразу уволят, как узнают, что я такая страшная преступница и попросить его удалиться со своей справкой, чтобы снизить размер мзды. Когда он все-таки, поворчав (немецкая практичность победила немецкую законопослушность), уходит, умоляя меня сразу же звонить ему, если что (он же не может себе представить о каком если что будет идти речь, я, собственно, тоже), дядя Степа вдруг меняется и из подкованного юриста превращается во всепонимающего друга, распрашивает, сколько я зарабатываю, сколько плачу за квартиру, сколько лет моему ребенку, и уже чуть не плачет, услышав заниженные мною раза в три цифры, говорит, что ему ужасно меня жаль, что я так глупо попала, что он будет очень рад вместо денег страстно поцеловаться и жарко обняться (дословно) и совсем забыть об этой истории. Я не стала даже представлять себе этих объятий, а просто достала кошелек и положила на стол все его содержимое, т.е. 1500 рублей. Дядя сказал: Ну что ж, очень жаль, что ты брезгуешь соотечественниками, положил в карман деньги и проводил меня до двери. Кстати, так ни разу и не поинтересовался, кто же подделал мне эту регистрацию. Я лично сделала такие выводы: регистрироваться не надо совсем, московские милиционеры - воплощение вселенского зла, и вовсе не деньги им так нужны, главное унизить кого- нибудь, кто, будь они не в форме, никогда бы не поинтересовался самим фактом их жалкого существования. Жаль, что я раньше не нашла этот сайт, сэкономила бы нервы и порядочную порцию человеколюбия, потому что деньги мне на следующий день мой немец вернул и, как я и просила, никому об этой истории на работе не рассказал.