ВОПЛИ НЕВИННОГО ИЗ "МАТРОССКОЙ ТИШИНЫ".
Матвеев М.А.
Заключенный
Уважаемая редакция "Нелегалы Москвы"!
Обращаюсь к вам с просьбой проявить свой профессиональный интерес к судебно-уголовной истории, непосредственным участником которой я являюсь. Побудили меня к этому обращению следующие причины.
- Впервые плотно столкнувшись с милицейским произволом, судебно-правовым бюрократизмом и пытаясь законным путем отстаивать свои гражданские права, на данный момент я испытываю острую необходимость в привлечении прессы в качестве независимой стороны, способной, на мой взгляд, своим присутствием и вниманием заставить блюстителей закона серьезно и ответственно отнестись к своим непосредственным обязанностям.
- Ваше издание достаточно часто публикует материалы о правовых нарушениях со стороны представителей "третьей власти" и противозаконных действиях правоохранительных органов. На мой взгляд, эти публикации отличает действительно независимая позиция по сравнению с материалами "придворных" и ведомственных СМИ.
- Помимо личной заинтересованности в законном и объективном ходе судебного разбирательства и защите своих прав на свободу и честного имени, я как гражданин своего государства преследую цель с вашей помощью познакомить как можно большее количество соотечественников с одним из видов "ментовского лохотрона" и реалиями российского правосудия. Это поможет многим избежать моей печальной участи, всерьез задуматься о реально существующей опасности вне зависимости от отношений с законом потерять свободу, а также о современном российском уголовном законодательстве и истинных способах его исполнения.
- Быстро сошедшая на нет громкая кампания 2003 года по изобличению "оборотней в погонах".
Для начала несколько слов и сведений о себе.
Матвеев Михаил Александрович, 1972 г.р., холост, ранее не судим, военнообязанный (лейтенант запаса). В 1996 г. окончил Санкт-Петербургский Государственный электротехнический университет им. Ульянова-Ленина. Профессиональный дизайнер компьютерной графики. В период с 1997 по 2002 год работал дизайнером в области наружной рекламы и полиграфии в Санкт-Петербурге и Курске.
С мая 2002 года являюсь ведущим дизайнером, руководителем отдела дизайна в рекламно-производственной компании "Эстетика и реклама" в г. Москва.
Круг интересов связан с профессиональной деятельностью, а также с творческими экспериментами в сложных областях: дизайне интерьеров и архитектурных сооружений, web-дизайне. В Санкт-Петербурге, Москве и Курске существуют уникальные рекламные конструкции и комплексы, выполненные по моим эскизам. Действуют несколько web-сайтов, полностью созданных или оформленных мною. Имеются даже любительские эксперименты в области литературы.
Ближайшие жизненные планы основывались на профессиональном развитии и укреплении достигнутых за последний год позиций и успехов.
Отношение к наркотикам и всему, что с ними связано, - резко отрицательное, сформировано еще в юности и является устойчивой составной частью моего мировоззрения. Разовый опыт курения "травки" в молодости послужил только укреплению этих взглядов. Чего, к сожалению, нельзя сказать о взаимоотношениях с алкоголем. В не самые удачные и светлые периоды жизни были злоупотребления. Однако это не относится к последним 2,5 годам, так как алкоголь был в этот период практически исключен.
С законом за свои 32 года, благодаря воспитанию и окружению, я не конфликтовал. Даже в самые тяжелые периоды своей жизни не возникало мысли поправить свое положение нечестным путем.
29.06.03 в отношении меня ОВД Мещанского района г. Москвы возбуждено уголовное дело по ст. 228 ч.3 п. "в" УК РФ (незаконное приобретение, хранение в целях сбыта, сбыт наркотических средств в крупном размере) и ст. 222 ч.1 УК РФ (незаконное приобретение, хранение и ношение боеприпасов).
23.07.03 дело закрыто, предъявлено обвинительное заключение и дело передано в Мещанский районный суд г. Москвы.
16.01.04 Мещанским районным судом в отношении меня вынесен приговор, согласно которому я признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 228 ч.3 п. "в" и ст. 222 ч.1 УК РФ, за которые мне назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего режима.
31.03.04 состоялось рассмотрение моей кассационной жалобы Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда, в ходе которого вынесено кассационное определение отменить приговор в части осуждения по статье 222 ч.1 УК. РФ с направлением уголовного дела на рассмотрение в тот же суд в ином составе суда. В части осуждения по ст. 228 ч.3 п. "в" УК РФ приговор оставить без изменений.
Все это время я содержусь под стражей в СИЗО 77/1 "Матросская тишина" и в данный момент ожидаю назначения даты судебного разбирательства.
Перейду к изложению событий и фактов, послуживших поводом для возбуждения уголовного дела.
Итак, воскресным днем 29 июня 2003 года, после совместного распития пива с моим родным братом Матвеевым И.А., во время которого у нас произошел достаточно серьезный нелицеприятный разговор, я около 14:00 оказался в районе Трубной площади, где, прихватив попутно в магазине бутылочку коньяка и пиво, собирался не спеша поразмыслить на лавочке о причинах возникших разногласий и дальнейших перспективах совместного проживания. Размышления прервал молодой человек, подошедший прикурить и не отказавшийся от глотка коньяка. Обычное, ни к чему не обязывающее общение за бутылочкой с незнакомцем вдруг показалось на этот момент привлекательнее планирования грядущих изменений в совместной с братом жизни. Внешне молодой человек не вызывал неприязни и настороженности, равно как и сама ситуация: выпивать со случайным собеседником доводилось и раньше. Однако мои открытость, доброжелательность и доверчивость в сочетании с полным отсутствием осторожности и осмотрительности, на тот момент незнакомцем была расценена по-своему. В ходе этого времяпрепровождения была достигнута достаточная степень откровенности и доверительности. Собеседник, назвавшийся Сергеем, в частности, сообщил, что снимает неподалеку комнату и, поскольку была затронута актуальная тема жилья, он записал мне номера телефонов: свой мобильный и квартирной хозяйки. Правда, этот человек отходил пару раз в сторону на время разговоров по мобильному телефону так, что я их не слышал. После очередного такого звонка Сергей обратился ко мне с просьбой его выручить: срочно надо было встретиться со знакомыми, передать им кое-что и забрать деньги. Он не может этого сделать самостоятельно, так как в то же самое время назначена другая встреча, более важная. На мой вопрос, что именно следует передать, он достал пачку "Marlboro" и два свертка в фольге, размером и формой похожих на подушечки жевательной резинки. Пояснил при этом, что за свертками подойдет один молодой человек и отдаст за них 400 рублей, а пачку заберет другой. Узнают они меня по месту моего нахождения. Тому, кто подойдет за свертками, следует сказать: "Два по двести". Ну, и далее мы встретимся с Сергеем возле магазина и он отблагодарит меня на принесенные мною деньги коньяком.
Как отреагировал бы на моем месте трезвый, здравомыслящий человек на подобную просьбу? Однозначным категорическим отказом, даже не вдаваясь в подробности и ничего не уточняя. Я же безрассудно, руководствуясь неуместным чувством взаимовыручки приятельски-алкогольного рода, согласился, посчитав этот шаг благородным и необременительным. Как говорят в тюрьме, расчувствовался, так как обошелся мне этот шаг в 5,5 лет лишения свободы. Меня, к сожалению, удовлетворило лишь заверение собутыльника, что ни предметы, ни люди, с которыми необходимо встретиться, не представляют для меня никакой опасности и не несут в себе ничего криминального. Поинтересоваться подробнее на этот счет я в тот момент не удосужился. А зря, потому что, как только я пересек Трубную площадь и расположился в указанном мне месте, я уже перестал быть законопослушным гражданином, автоматически превратился, еще не подозревая об этом, в участника оперативно-розыскного мероприятия под названием "контрольная закупка". А именно, "лицом, торгующим на бульваре наркотическими средствами", в отношении которого и проверялась "поступившая оперативная информация" в рамках этого мероприятия. Дальнейшие события развивались столь стремительно, что я не успевал их даже осознавать, не то, что мог предотвратить.
В установленном месте, в начале бульвара, я сидел в ожидании, попивая пиво и пытаясь собраться с мыслями. Соображаю туго - вроде что-то не так, настораживает, понимания ситуации нет, а чего именно делать, никак не соображу.
Немного неожиданно справа появляется молодой человек, как потом выяснилось, сотрудник Мещанского ОВД Касаткин С.В., снабженный диктофоном и меченными сотенными купюрами. Диалог:
- Привет!
- Привет.
- Не меня ждешь?
- Если ты должен что-то забрать, тебя.
- А что у тебя?
- Два по двести, - и показываю свертки в раскрытой ладони.
- А еще чего?
- Есть и другие вещи для других людей. Мне сказали, что ты сам все знаешь.
- Давай. Вот деньги. Все нормально. Пока!
После этого молодой человек так же резко скрылся. Деньги я свернул и положил отдельно в задний карман джинсов. После этого диалога я начал осознавать, что мне навязывается роль некоего продавца, вероятно, наркотиков (были упоминания слов "трава", "гаш"). Я даже сказал ему, что мне это начинает не нравиться и похоже на какую-то подставу. Собственно, существует аудиозапись разговора, которая приобщена к делу, хотя и велась незаконно. Из нее ясно следует, что один человек задает другому вопросы, провоцирующие на произнесение определенных фраз и предполагающие однозначные ответы.
Сижу дальше. Ситуация еще больше не нравится. Туго пытаюсь осознать ее и сообразить. Слева резко появляется другой молодой человек (в последствии - оперативный работник Мещанского ОВД Чумаков Д.А). "Этот за пачкой "Marlboro", - думаю я.
- Ваши документы, молодой человек, - говорит он и протягивает красную "корку".
- Что за шутки? - отвечаю. - Ты за пачкой что ли?
- Без шуток. Руки из карманов! Пройдемте!
Краем глаза замечаю поблизости еще одну фигуру. Препираюсь по поводу правомерности действий и в то же время начинаю осознавать, что это всерьез и связано с моим поручением и присутствием здесь. Подчиняюсь требованиям, хотя и не успеваю рассмотреть удостоверение. Идем пешком под дождем до отдела милиции. Руки из карманов!
Приходим в отделение. Я все больше осознаю серьезность моего положения, концентрирую внимание и четкость мысли, по возможности. Еще по дороге решаю тут же рассказать о предшествующих событиях. Как только приходим в кабинет, говорю без утайки предположение, что вполне могли быть наркотики, так как Сергеем упоминалась "трава", а Касаткиным - "гаш". Предлагаю тут же позвонить по имеющемуся у меня телефону Сергею и вместе отправиться на встречу с ним. Чумаков слушает меня без особого внимания, предупреждает, что сейчас будет проводиться личный досмотр. Его проводил оперативник Ткачев О.В. Я выложил на стол все содержимое карманов и пакета. Первым делом указал, что 400 рублей и пачка "Marlboro" мне не принадлежат, содержимое пачки мне не известно. Осмотрев все вещи, мне их вернули, за исключением мобильника. Деньги, "Marlboro" и конверт с телефонами Сергея тут же унесли. Взяли на экспертизу образцы ногтей и правый карман куртки.
Следует отметить, что общались со мной сотрудники Мещанского ОВД на удивление вполне вежливо. Обошлись без рукоприкладства или "прессования" - основного и традиционного метода добывания показаний, особенно в случаях подброшенных наркотиков или оружия, малоприятные и красочные описания которого я неоднократно слышал впоследствии от арестантов, испытавших их на себе. Видимо, мое растерянное и покорное поведение, добровольная выдача предметов, "представляющих оперативный интерес", а также мои пояснения вполне отвечали интересам оперативников на тот момент.
Проведя в общей сложности почти двое суток в отделении и невольно понаблюдав за его жизнью изнутри, я составил определенное мнение в отношении работников следственных органов. Поразила низкая грамотность следователей и оперативников, а также более чем простой способ выражения мысли с обязательным использованием "великого и могучего". И если из уст конвоиров и ППСников это звучало вполне уместно, то такая же манера общения, присутствующая у молодых девушек-следователей выглядела достаточно неуместной и напоминала о контингенте ПТУшных дискотек.
Как я уже упоминал, в отношении меня все вели себя снисходительно вежливо, даже участливо: угощали чаем, сигаретами. Проводивший досмотр О. Ткачев весело интересовался моим самочувствием "после вчерашнего", назвал мою ситуацию "алкогольное дело". Он же и сообщил мне, что в пачке, изъятой при досмотре, находился запал гранаты и сверток, скорее всего, с гашишем. Обрисовал безрадостные перспективы и тяжесть статей. Следователь Филиппова О., заводившая уголовное дело и оформлявшая первые показания, по-человечески отнеслась к моим просьбам дождаться приезда брата и оставить меня на ночь в отделении - не увозить в изолятор временного содержания. Объяснения подобной любезности я нашел позже: все необходимые формальности выполнены, дело заведено. Легко и быстро обнаружено и раскрыто преступление, относящееся к категории тяжких. Соответственно, жирная "галочка" в плане раскрываемости и большой плюс работникам отдела обеспечены. Подозреваемый ведет себя корректно - почему бы не проявить долю человеческого участия к нему, убогому. Следователь Филиппова вела себя отзывчиво, но очень осторожно. На мои вопросы, что делать в этой ситуации, отвечала примерно следующее: "Вижу и верю, что ты не тот человек и вряд ли причастен. Но есть факты, есть начальство, а я лишь формально выполняю свой объем работы, поэтому помочь ничем не могу. Но советую признать свою вину, как бы это дико для тебя сейчас не звучало. Поверь, это облегчит наказание, которое будет в любом случае". Я, к своему счастью, этим советом не воспользовался, посчитав свою честь дороже свободы, но в правоте ее слов полностью убедился на чужих примерах. Признание своей вины, даже в ущерб истине, влечет за собой применение судом ст. 64 и ст. 73 УК РФ и позволяет учитывать смягчающие обстоятельства и назначать срок ниже низшего, а то и вовсе давать условное наказание. Не признать вину - автоматически лишиться таких возможных поблажек. Это негласное правило действует в судах повсеместно.
Теперь я хочу обратить внимание на содержание уголовного дела. Итак, в ходе успешно проведенной "контрольной закупки" и последующего личного досмотра подозреваемого подтвердилась "оперативная информация" и обнаружены признаки преступления и запрещенные к обороту предметы: сверток с гашишем весом 0,6 г, боевой запал для ручных гранат УРГЗМ -2 и меченные сотенные купюры. На основании этого в отношении меня возбуждено уголовное дело в отношении преступлений, квалифицирующихся по ст. 228 ч. 3, п. "в" УК РФ и ст. 222 ч. 1 УК РФ.
Важнейшим доказательством по делу и юридическим основанием для проведения оперативного мероприятия является постановление о его проведении за подписью Абзалетдинова Р. - дежурного оперативника 29.06.03. В свою очередь, данное постановление, вынесенное за полчаса до моего задержания, основано на рапорте сотрудника Чумакова, проводившего это задержание. В рапорте указано следующее: некое доверенное лицо сотрудника Чумакова информирует его о том, что неизвестный молодой человек занимается на бульваре распространением гашиша и сообщает его приметы. Время поступления этой информации - то же, в которое вынесено постановление. Даже при беглом сравнении этих документов заметны значительные противоречия в описании внешности, возраста, количеств аи цене гашиша и т.д., а также "неизвестный молодой человек" из рапорта в постановлении уже приобретает имя Михаил. И хотя эти противоречивые сведения, наряду с неправильным оформлением, уже не позволяют рассматривать оба документа в качестве доказательств, поскольку составлены с нарушением ст. 73, 74 УПК РФ, и не могут служить основанием к проведению оперативного мероприятия, я хочу обратить на них особое внимание с точки зрения логической последовательности развития событий.
- В этот день, 29.06.03, я общался только с двумя людьми - родным братом, с которым мы расстались около 14:00 у станции метро "Чистые пруды", и незнакомцем по имени Сергей во время совместного распития в районе Трубной площади в период с 14:00 до 16:00.
- Этот Сергей в процессе общения узнал мое имя и достаточно подробно разглядел мою одежду и внешность. Он же два-три раза отходил в сторону и разговаривал по мобильному телефону, при этом слышать разговор я не мог. Последний звонок был сделан им около 16:00 - 16:20. Примерно в это же время сотрудник Чумаков получил "оперативную информацию".
- Именно этот человек снабдил меня свертками, как выяснилось позже, содержащими гашиш, и пачкой "Marlboro" с гашишем и запалом. Он же указал место встречи и необходимую фразу "два по двести".
- Приблизительно в это же время - около 16:00 сотруднику Чумакову его "доверенное лицо" сообщает приметы, имя "торгующего на бульваре гашишем", место, где это происходит и сумму 400 рублей, как раз необходимую для приобретения двух свертков, не больше не меньше.
- В течение получаса выносится постановление, формируется опергруппа во главе с Чумаковым, состоящая из двух свидетелей - наблюдателя и "покупаеля" Касаткина, которого снабжают диктофоном, четырьмя сотенными купюрами, успев их отсканировать и переписать номера.
- Опергруппа отправляется по непонятному адресу Трубная площадь, д. 6 (ближайшие дома находятся в 200 метрах от того места в начале аллеи бульвара, где расположено указанное мне место встречи, к тому же отделены от него проезжей частью и скрыты деревьями) пешком, благо от Мещанского ОВД до Трубной площади от силы 5 минут ходу. Очень удачное место как для проведения оперативно-розыскных мероприятий, так и для активной торговли наркотиками.
- Моментально сориентировавшись в окружающей обстановке, далеко не безлюдной и насыщенно объектами, исключающими прямую видимость, опергруппа очень быстро и однозначно идентифицирует человека, соответствующего описанию, проводит расстановку наблюдателей и направляет "покупателя" Касаткина на выполнение своей миссии.
- Судя по показаниям наблюдателей - свидетелей (настолько идентичных, вплоть до запятых и знаков препинания и переноса, что не вызывает сомнения их клонированная природа: copy, paste, замена фамилии), находящихся в 20-30 метрах от места встречи, они оба прекрасно видели факт передачи мне Касаткиным имено 400 рублей и получение взамен двух цилиндрических предметов. Прекрасное зрение, с учетом очень пасмурной погоды, дождя и вечернего времени. Правда, в показаниях отмечено, что содержания разговора между мной и Касаткиным они не слышали в виду значительного расстояния. Наверное, поскромничали: при обладании столб феноменальным зрением, не удивил бы и слух такого же уровня.
- Мои настойчивые предложения по горячим следам отправиться на встречу с Сергеем сразу после моего задержания, равно как и желание активно содействовать его поискам и опознанию, оперативниками были оставлены без внимания.
- Чумаков в ходе судебного разбирательства отказался сообщить подробности получения "оперативной информации" от своего доверенного лица, ссылаясь на то, что не имеет права его раскрывать. Тем самым он нарушил ст. 74 и 75 УПК РФ, ясно требующие легализации сведений, полученных в ходе подготовки к ОРМ. Тем более что называть паспортные данные агента никто не требовал.
- Следствие лишь признало факт существования "неизвестного лица", у которого я якобы приобрел гашиш, и лишь формально выделило материал в отношении его в отдельное уголовное дело. Следственных действий по его установлению не проводилось, не учтена его роль, а сведения, которыми я располагаю, сознательно проигнорированы.
Таким образом, увязав между собой вышеперечисленные факты и доводы, совершенно очевиден вывод о том, что источник "оперативной информации" и незнакомец Сергей, так ловко воспользовавшийся моим расположением, одно и то же лицо. Соответственно и само оперативно-розыскное мероприятие является заранее спланированной "ловушкой для дурака" и ориентировано на поиски подходящего кандидата на роль продавца наркотиков. В данном случае таковым оказался я.
Но насколько моя кандидатура соответствует подобной роли?
- Абсолютно нелепым выглядит желание подзаработать продажей за 400 рублей гашиша человека, имеющего постоянный стабильный заработок, занимающего достаточно высокооплачиваемую должность в серьезной компании. Более того, мое руководство абсолютно нормально относится к "халтурам" в нерабочее время и выходные дни. Для того чтобы дополнительно заработать 500 рублей, достаточно было остаться после работы на 1 - 2 часа. Это минимальная сумма за несложный эскиз. За более низкооплачиваемые заказы я не брался.
- Очень сложно себе всерьез представить настоящего торговца наркотиками, который является в нетрезвом виде на встречу с покупателем, о котором абсолютно ничего не знает. Более того, имеет при себе зачем-то запал гранаты, а сама встреча назначается в самом центре Москвы, рядом с отделение милиции.
В моих представлениях, при расследовании уголовных дел, связанных со сбытом наркотиков, важнейшей задачей является прослеживание связей и выявление участников цепочки. На деле же оказалось, что важно зафиксировать факт сбыта, а прослеживание источников - лишняя обременительная задача, так откровенно отмахивались от моего настойчивого желания поделиться сведениями о Сергее оперативники и следователи.
Теперь я уверенно могу утверждать, что принцип, которого придерживаются следственные органы, а также последующая инстанция - суд, призванный всесторонне изучать собранный следственный материал, заключается в следующем. Фиксируется факт (в моем случае - передача свертков Касаткину и личный досмотр). Факт квалифицируется согласно УК. Заводится уголовное дело, в которое собираются мало влияющие на квалификацию сведения: показания, заключения экспертиз, рапорты и т.д. Никаких дополнительных следственных действий никто проводить не намерен - лишней работы не надо.
Когда все бумаги собраны, дело закрывается и передается в суд. Мое дело закрыли крайне быстро - в течение 23 дней, так как следствию все было ясно и понятно с самого начала, да и план, видимо, поджимал со сроками.
Мои наивные надежды, после изучения УПК, на то, что суд всесторонне исследует доказательства и примет к сведению все многочисленные нарушения и противоречия по делу, развеялись буквально на втором судебном заседании.
Существует два подхода к судопроизводству: коммерческий и "по закону". Оба не имеют отношения к идеалу, описанному в УПК. Коммерческий подход состоит в следующем: нанимается адвокат, обладающий связями и способностями неформально договариваться с судьями. Он оговаривает исход и сумму, удовлетворяющие судью и обвиняемого, передает судье задаток до начала судебного разбирательства, и, в случае оговоренного ранее успешного его завершения, остаток, по окончании суда. Все довольны, а само разбирательство - дешевый спектакль с заранее известным финалом. Второй подход - "по закону", который избрал я и мои защитники, основан на том же принципе, что и следствие: есть факт - будет срок. Многое, конечно, зависит от личности судьи и его отношения к своим профессиональным обязанностям. В моем случае, к сожалению, никакого служебного рвения судья Бузюнов проявлять не собирался. Все тот же факт, не смотря на зафиксированные ходатайствами грубые нарушения закона и недопустимость некоторых доказательств, однозначно определил исход.
На протяжении полугода и пяти судебных заседаний заслушивались доводы защиты, показания свидетелей, рассматривались заключения экспертов и т.д. Федеральный судья Бузюнов кивал, молчал, выступал, задавал вопросы, пытался шутить, дремал, но его фраза, произнесенная на первом заседании о том, что "кто-то возит наркотики из Таджикистана, а такие вот, как Матвеев, потом сидят" оказалась определяющей. В вынесенном 16.01.04 приговоре "всесторонне исследованные в полном объеме доказательства" полностью доказывают мою вину в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 228 и ч.1 ст.222 УК РФ. В то же время мои показания суд счел "надуманными, противоречивыми и неубедительными, являющимися способом уйти от ответственности". Такова справедливая оценка судом материалов дела с точки зрения их законности и обоснованности.
Вернусь к оперативно-розыскному мероприятию, под удачным названием, согласно ФЗ "Об ОРД", "мнимая сделка - контрольная закупка", которая на самом деле представляет собой не что иное, как удачно разыгранный сценарий, в котором все участники обладают полной информацией и действуют согласно своей роли, за исключением потенциальной жертвы, которая узнает истинное положение вещей, уже являясь невольным нарушителем закона. Именно в связи с этим я упомянул в начале письма о "ментовском лохотроне", проведя аналогию с достаточно распространенным видом мошенничества на улицах больших городов, когда вам навязчиво вручают некий купон с радостным сообщением, что, мол, вы выиграли приз, с последующим лишением вас наличности, а то и недвижимости. В обоих случаях исход зависит от здравомыслия, осторожности и внутренней собранности самой потенциальной жертвы, от ее самой первой реакции - игнорировать и не позволить себе поддаться сознательно или бессознательно влиянию, не дать застать себя врасплох. Конечно же, сами мошенники, специализирующиеся на доверии, издалека видят "лоха", и кто как ни выпивший, расслабленный, отрешенный в той или иной степени от окружающей обстановки человек, да еще и мягкий по характеру, является их легкой добычей. Его проще "развести" и добиться своих целей. Такой человек, безусловно, в первую очередь сам виноват в собственной глупости и неосмотрительности, особенно если усугубил свою беспомощность алкоголем. Ведь насильно его ни к чему не принуждают, формально остается свобода выбора - согласиться или отказаться. Но в том и состоит ловкость и "искусство" мошенника - войти в доверие и управлять поведением и волей своей жертвы таким образом, чтобы она псевдосамостоятельно действовала в нужном направлении. Чаще всего - рассталась с деньгами. Бесспорно, особых симпатий попавшийся на удочку не вызывает. Но мошенник - социально опасный элемент, и его деятельность уголовно наказуема, согласно ст. 159 УК РФ. Соответственно, те же деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору, являются еще более тяжким преступлением, а использование при этом служебного положения и последствия, повлекшие угрозу жизни и свободы граждан - особенно отягчают его. Таким образом, я плавно возвращаюсь к рассмотрению с этой точки зрения ситуации, участником которой оказался. О каких правах человека, социальной и юридической защищенности граждан и прочих атрибутах правового государства, стремящегося в Евросоюз, может идти речь, если сами правоохранительные органы, призванные ограждать и защищать граждан от незаконных действий, сами активно используют противозаконные и преступные методы работы в собственных целях и представляют реальную угрозу правам и свободам. Более того, само общество смирилось и принимает как должную малоприятную действительность и подобные проявления. Я говорю о том, что никого в Москве особо не удивляет и давно уже стало нормой оплачивать суммой в 100 рублей услугу доблестного стража порядка, выражающуюся в проверке документов на предмет регистрации. Или предпочтение подвыпивших граждан добровольно расстаться со всей своей наличностью перспективе надолго задержаться в отделении милиции. Что же касается гастрабайтеров из бывших союзных республик, рыночных торговцев и владельцев торговых точек, то расходы на оплату ментов являются обязательной статьей их бюджета. Это негласная норма, о которой знают все, да и пишут периодически, но не более, так как эти широко распространенные узаконенные поборы не критичны для жизни и свободы каждого. Настоящую же угрозу здоровью и свободе представляет пребывание задержанного в отделении милиции. Потому и спешат незарегистрированные или подгулявшие граждане отдать последнюю наличность малообразованному, но ушлому блюстителю закона, наделенному властью и дубиной, лишь бы он не уволок их надолго в свое логово. В правоохранительной системе существует план раскрываемости преступлений, который и определяет всю ее работу, а отнюдь не принципы и нормы, закрепленные законами "О милиции", "Об ОРД", УПК и прочими ФЗ. Эти нормативы позволяют лишь умело пользоваться своими полномочиями самим работникам и служат основанием для юридических ссылок при выполнении основной задачи - выполнить план, как 20, 40 и 67 лет назад.
Таким образом, оказавшийся не по своей воле в отделении милиции человек автоматически становится потенциальным подозреваемым в преступлении, как минимум - в административном правонарушении. Ну, а уж станет ли он обвиняемым, и по какой статье, зависит уже от служебного рвения работников, потребностей плана и личности задержанного: наличие судимости, отсутствие постоянной регистрации и работы резко повышают шансы им стать.
Чтобы не быть голословным, в подтверждение вышесказанного поделюсь личными наблюдениями, сделанными мною во время 11-месячного пребывания в "Матросской тишине", так сказать, своеобразной статистикой, иллюстрирующей становящуюся нормой тенденцию.
Итак ст. 222 УК РФ, в простонародье "три гуся" (приобретение, хранение и ношение боеприпасов). Среднестатистический обвиняемый - бомж или нигде не работающий пьяница среднего, часто пожилого возраста. В деле чаще всего фигурирует набор патронов 2-10 штук, иногда нерабочая граната или запал, встречаются и более экзотические вещи, обнаруженные при личном досмотре. На вопрос о том, как эти предметы при нем оказались, существует три варианта ответов:
- Нашел на улице пакет, поднял, чтобы осмотреть содержимое, тут же был задержан сотрудниками милиции, препровожден в отделение, где при досмотре пакета были обнаружены патроны.
- Задержан в пьяном виде (при проверке документов), в отделении, в ходе личного досмотра сами же мены, в открытую, положили в карман или сумку патроны и затем "убедили" дать показания, что они мои.
- Ехал мертвецки пьяный в электричке (сидел в переходе), очнулся в отделении, где выяснилось, что патроны уже были при мне.
Само наказание по этой статье невелико - всего полгода в колонии поселения, а после вступления в силу поправок к УК и снижении минимального срока наказания до двух месяцев, по ней дают 2 месяца. Поэтому подавляющее число осужденный по статье 222 до колонии не добираются - освобождаются прямо из следственного изолятора.
По большому счету, многим из этих "преступников", учитывая их образ жизни "на воле", пребывание в тюрьме несет сплошные плюсы: крыша над головой, особенно актуальная в зимний период, бесплатное регулярное питание, гигиена, отсутствие возможности выпивки и т.д. Однако речь идет о том, как просто и цинично, без особых усилий со стороны следственных органов, заводятся уголовные дела по данной статье, и широкомасштабной практике в этом направлении, позволяющей полноправно назвать ст. 222 "народной".
Безусловным лидером по количеству "раскрытых" преступлений по ст. 222 является ОВД Мещанского района г. Москвы. Связано это с тем, что в сфере его влияния расположен знаменитый район "трех вокзалов", соответственно наблюдается большое изобилие потенциальных преступников, хранящих и носящих боеприпасы. В связи с этим хватает работы у судей Мещанского районного суда. Вот почему федерального судью Бузюнова искренне удивило при рассмотрении моего дела заключение независимой экспертизы, согласно которому запал гранаты EHUPV-2 не является боеприпасом. "Что вы мне пытаетесь доказать? Я каждую неделю сажаю бомжей с этим запалом!" - такова была его реакция. Не исключено, что действительно, именно с тем же самым, оказавшимся при мне, в пачке "Marlboro". Судья же видимо настолько привык осуждать по ст. 222 УК РФ, что даже отказ от своего первоначального заключения эксперта Гельфера, согласившегося в суде с тем, что запал - всего лишь составная часть боеприпаса, тем не менее вынес приговор, осуждающий меня по данной статье сроком на год, не смог, видать, удержаться от привычной процедуры. Действительно, понять его можно: что же ему делать в случае признания выводов экспертизы с тему 20-30 делами, где фигурирует тот же запал? На этот вопрос, возможно, ответит квалификационная комиссия, в которую я направил жалобу относительно законности действий судьи Бузюнова.
Вернусь, однако, к своей статистике легко реализуемых с помощью правоохранительных органов преступлений. Следующая, по истине "народная" статья УК, по которой в "Матросской тишине" содержится, пожалуй, треть всех арестантов - 228 ч.1 УК. РФ (приобретение и хранение без цели сбыта наркотических веществ).
Публика, "заехавшая" по данной статье, достаточно разношерстная, представлена людьми самых разных слоев и возраста. В основном, конечно, молодежь 18-25 лет, приезжие гастрабайтеры с Украины и Молдавии, добрая половина - таджики, реже - иные представители Средней Азии и Кавказа. Справедливости ради, следует отметить, что большинство действительно имеет прямое отношение к наркотикам - как минимум их употребляет, но тем не менее оказалось в следственном изоляторе благодаря широко распространенной практике "подкидывания", горячо почитаемой в милицейской среде. Таджики с Черкизовского и Измайловского рынков вообще "заезжают" исключительно "оптом" - по 10 - 30 человек, поскольку тамошние стражи порядка абсолютно не привыкли церемониться: забрали нужное количество людей, каждому - "чек" героина в карман и требование признать его своим. Как правило - признают, в противном случае все равно оказываются на "Матроске", но уже с 3-й или 4-й частью ст. 228 УК РФ, о которых я упомяну позже.
Разнообразие методов "подкидывания" намного шире, чем описанные мною в случае ст. 222 УК РФ, но суть неизменна: при себе или в машине лица, привлекшие внимание работников милиции, обнаруживается некоторое количество наркотического вещества - "травки" или героина. Не важно, имеет ли данное лицо к нему какое-либо отношение, но факт фиксируется рапортом или протоколом личного досмотра, и судьба человека - полностью в его руках , а именно: если он тут же признает наркотики своими, приобретенными для личного употребления, то "всего лишь" ожидает 1-2 месяца рассмотрения дела в суде, пребывания в следственном изоляторе, редко - гуляя под подпиской, и получает в итоге срок 2-6 месяцев колонии - поселения. Это самый безболезненный вариант развития событий, поэтому подобным образом поступают все, кто действительно имеет к наркотикам какое-либо отношение или наслышан и имеет реалистические представления о работе правоохранительных органов вообще и практике "подписывания" в частности. Потому что, в противном случае, признание будет откровенно выбито путем очень болезненных процедур физического и психологического воздействия, способных серьезным образом отразиться на здоровье и кошельке подозреваемого, либо же обвинение уже будет предъявлено в отношении ч. 3 ст.228 УК РФ (приобретение, хранение в целях сбыта, сбыт наркотических веществ в крупных или особо крупных размерах), минимальный срок наказания по которой - пять или семь лет лишения свободы соответственно. И хотя, согласно УК, квалификация по данным частям ст. 228 УК РФ требует серьезных подтверждающих оснований и доказательств (таких, как видеосъемка, наличие "меченных купюр", длительных подготовительных мероприятий, включающих оперативное наблюдение, внедрение, сбор и анализ на достоверность оперативной информации, надлежащее их оформление и санкционирование и т.д.), практика показывает, что они могут появиться в уголовном деле без особых усилий со стороны оперативников непосредственно в служебном кабинете и будут впоследствии признаны судом законными и достоверными. Поэтому достаточно часто среди контингента "Матросской тишины" можно встретить какого-нибудь таджикского дедушку, практически не говорящего по-русски, у которого обнаружено 10(!) килограммов героина или украинского дядьку-строителя, привезшего на поезде баул конопли. При всей анекдотичности и нелепости подобных персонажей их действительно осуждают годам к восьми общего режима, что уже абсолютно смеха не вызывает, как и сама ч.4 ст. 228 УК РФ. Наоборот, всеобщую радость или зависть сокамерников вызывают редкие случаи, когда суд принимает решение о переквалификации с 4-й или 3-й части ст.228 УК РФ, ввиду недостаточности доказательств, на 1-ю и выносит приговор на срок 1-1,5 года по этой части ст. 118 УК РФ. О причинах такой объективности судьи, как правило, сам "счастливчик" особо не распространяется, но дает ясно понять, что его родным подобное решение обошлось далеко не в одну тысячу у.е. К слову сказать, по моим наблюдениям, такие "благоприятные" исходы случались с людьми, имевшими к наркотикам самое прямое отношение, которое они нисколько не скрывали и имели возможность их дистанционно приобретать для последующего "загона" в тюрьму. Вообще я, как человек абсолютно далекий и не искушенный в области наркотиков и их употребления, за все время своего почти годичного пребывания на "Матроске" невольно приобрел достаточно обширные познания об их видах, способах употребления, цены рыночной, а также мог наглядно наблюдать последствия и формы воздействия разнообразных наркотических средств на организм и сознание человека. Более того, существовала реальная возможность и предложения приобщиться мне самому. Естественно, я ей категорически не воспользовался ввиду стабильности своих взглядов и мировоззрения и упоминаю об этом исключительно ради того, чтобы еще раз подчеркнуть цинизм, двуличие и абсурдность нашей правоохранительной системы: посадить ничего общего не имеющего с наркотиками человека в тюрьму за наркотики же, где он запросто будет находиться рядом с ними и иметь реальную возможность к ним приобщиться! Поскольку делиться своими наблюдениями и выводами, сделанными мною за 11 месяцев пребывания в СИЗО 77/1 "Матросская тишина" выходит за рамки данного письма и требует отдельного освещения, закончу свои статистические выводы относительно ст.228 УК РФ следующими данными. Лидерами по раскрываемости данной категории преступлений являются ОВД Чертановского и Измайловского районов г. Москвы, соответственно и суды этих районов "специализируются" на осуждении по ст. 228 УК РФ. Скорее всего, это связано со спецификой времяпрепровождения и интересами молодежи "с окраин" столицы и наличием больших рынков, на которых полно выходцев из Средней Азии.
На примере этих широко распространенных "народных" статей УК я попытался наглядно проиллюстрировать, каким образом современная правоохранительная система самостоятельно загружает себя работой, обеспечивая занятость своих сотрудников, и снабжает суды огромным объемом материала для вынесения стандартных приговоров, а тюрьмы и зоны - контингентом. Все при деле, интенсивно ведется работа и главное - успешно выполняется план раскрываемости преступлений.
В этот пресловутый план, видимо, не входят непрекращающиеся взрывы в метро, торговых центрах, на железной дороге, а также то, что наркотики открыто продаются в ночных клубах, аптеках и даже на Лубянке. Не потому ли, что настоящие, не примитивно сфабрикованные преступления в этих сферах - оружие, наркотики, требуют высокой квалификации и ответственности в работе, настоящего профессионализма, больших усилий, средств и риска.
А зачем напрягаться, когда план можно выполнить, используя совершено простой подход: отловить бомжей и таджиков да напихать им патронов и героина. Большого ума и профессионализма здесь не требуется, начальство и суды только поддерживают своим влиянием и юридической обоснованностью такие методы, да и стимулов, как впрочем и образованности личного состава и навыков к настоящей работе уже нет.
В заключение своего, возможно, излишне подробного и многословного письма, вернусь к моему делу. Сразу после того, как оно было возбуждено, я взят под стражу и находился в изоляторе временного содержания, мною были предприняты попытки встретиться с представителями ОСБ и ОБНОН, о чем были поданы заявления. Я надеялся, что интерес профессионалов из этих подразделений МВД существенно сможет повлиять на ход следствия. Однако никакой реакции на эти заявления, а также другие обращения моих матери и брата в прокуратуру и иные инстанции не последовало, лишь бюрократические "отмазки" и классическое "отсылание" в другие инстанции. Прошедшие с тех пор 11 месяцев, проведенные в заключении, значительно прибавили реализма в мои представления о правосудии и соблюдении всевозможных гражданских прав, якобы гарантированных Конституцией, УПК и прочими законодательными нормами. С учетом длившегося полгода первого судебного разбирательства на данный момент я имею достаточно реалистичные представления о современной практике судопроизводства, чтобы всерьез относиться к ст. 9-11, 14 или 15 УПК РФ. Убедившись в нежелании судов рассматривать материалы сфабрикованных дел объективно и всесторонне и реально существующей негласной круговой поруке ОВД - суд, я, тем не менее, намерение добиваться справедливого рассмотрения материалов и обстоятельств своего дела не оставил.
Ответственность и вина за то, что позволил себе попасть в ситуацию, приведшую к нарушению закона, безусловно, лежит полностью на мне. От органов правосудия я требую лишь действовать согласно законодательным нормам и дать действительно объективную и справедливую оценку, правильно квалифицировать не только мои действия, но и действия и цели других участников "контрольной закупки", в которую был вовлечен. Поскольку на подобное отношение к повторному рассмотрению дела со стороны Мещанского суда рассчитывать не приходится, привычный уклад и образ жизни, как и планы на будущее, полностью разрушены, а моя честь и честь моих родных и друзей для меня дороже свободы, я серьезно намерен добиваться справедливости всеми доступными законными методами. В том числе, привлечь внимание заинтересованных и независимых организаций и социальных институтов. В связи с этим и обращаюсь с этим письмом в ваше уважаемое мною издание.
Приношу свои извинения за возможную непоследовательность изложения, многословие, а также всевозможные стилистические ошибки и помарки, так как письмо написано в условиях переполненной камеры #125 СИЗО 77/1 "Матросская тишина". Письмо передано через адвоката, так как его содержание, при наличии местной цензуры, не позволяет отправить его официальным путем.
Уважаемая редакция! Я выражаю большую надежду, что изложенные мною факты, доводы и собственные наблюдения и выводы могут послужить материалом для публикации в вашем издании.
