Регистрационный климат может вывести особую породу людей

Приезжает батька Кондратенко в Вашингтон и говорит (по свидетельству Юрия Черниченко): - Хороший город, только негров слишком много. Глупо и неизящно, да? Можно было просто спросить читателя: "Что мог сказать Кондратенко о Вашингтоне?" - и каждый бы догадался...

Давайте же послушаем, наоборот, умных: как раз КВН по телевизору. Увы, застаю самый конец - заключительную песню всех команд на мотив "Московских окон":

Вот опять Москва встречает нас,
Вот опять в метро один Кавказ...

Масляков и жюри слушают, похоже, с удовольствием. Все отрепетировано. Веселые и находчивые получают "приз Москвы" от представителя мэрии.

Но кого это "Москва встречает" такого, кому все встречные кажутся кавказцами? Кого так поразил мой город - девушек-пастушек, впервые вывезенных дальше райцентра? Что же с ними будет, когда они живого негра увидят! Кондратенко-то уже раньше видел, и то рот открывает...

И зачем эти невинные пастушки уродуют песню о моем городе? Уж пели бы себе "Я те дам, че ты хошь".

Аборигены

А что делать тому, кто вырос в Москве? Кто с детства привык к людям десятка национальностей, да так привык, что моноэтническое общество кажется ему невыносимо серым?

Никому не приходило в голову спросить нас: кто нам ближе и понятнее - наши одноклассники с татарскими, еврейскими, узбекскими фамилиями, юные мулаты, "дети разных народов" 1958 года рождения, такие же оборванные и не лазящие за словом в карман, как и все ребята Замоскворечья, - или увешанный авоськами с колбасой и апельсинами "плюшевый десант", казалось бы родной славянский? Мы бы не поняли. Мы бы, наверно, сказали: "Да все это мы сами и есть".

Это же Москва. Она всегда была такой, даже когда не была столицей.

Правда, большинство тогдашних москвичей рады были бы, если бы колбасные очереди переехали куда-нибудь подальше вместе с самой колбасой. Справедливость к гостям столицы восторжествовала. Половину нашей улицы снесли (не "десантники", конечно, а городские власти) и построили громадные дома. Все старожилы смогли бы уместиться в одном или двух подъездах такого дома. И уместились - но не на родной Полянке, а в панельной башне в Теплом Стане: сто метров до кольцевой автодороги, 15 км до центра.

На днях показали погорельцев с Тульской улицы. Дом давно аварийный, но жильцы не хотели из него выезжать, потому что переселяли их в Солнцево - это уже и не Москва. Теперь они вынуждены любить в буквальном смысле родное пепелище.

А из Солнцева, наоборот, уже в который раз пытаются выгнать в глухие деревни людей, которые живут там второй десяток лет. Это беженцы 1987 года из Баку и Сумгаита, которым некуда ехать. Старики, дети, женщины - инженеры-нефтехимики, говорящие только по-русски и отроду не видевшие хлева... Все эти годы они здесь работали, дети учились. Но их двадцать квартирок вдруг кому-то понадобились до зарезу. Кому? Где этот "кто-то" жил раньше? Наверняка квартирки в Солнцеве предназначены не для погорельцев.

А кто живет теперь на моей улице? Что не "Кавказ" - это точно.

Все, от кого слышу про "черных", - москвичи не больше чем во втором поколении. От семечек уже отвыкли, а от замашек моськи, брешущей на каждого незнакомца, - еще нет.

Новые московские

"Центр - не для бедных", - провозгласил когда-то мэр Попов. И отняли у нас центр.

В центральном "Детском мире" первый этаж отдали иномаркам, верхние - фирмам игрушек по запредельным ценам. Москвичи стали одеваться на вещевых рынках: вьетнамских и - да, кавказских. Бедные кормят бедных, богатые живут какой-то отдельной жизнью. (Этот мой вопрос редактор, конечно, выкинет, но мне и правда непонятно: а что они, нувориши, вообще делают в бывшем моем городе?)

Недавно ликвидировали барахолку в Сокольниках. Теперь, чтобы купить ребенку брючки, надо тратить целый день на поездку в Черкизово. А в Сокольниках будут что-то строить. Не для бедных...

Приезжаю за продуктами на Киевский рынок. Все закрыто: облава прошла. Иду покупать то же самое в другом месте втридорога. Старые гастрономы превратились в выставки, где покупателей почти нет, зато чуть не ежемесячные евроремонты. На что живут - непонятно. В семь вечера выставка закрывается. Может быть, продавцы тогда идут на настоящую работу - в тесные, грязные палатки, где все такое же, но вдвое дешевле? И где они, рядовые пахари, прекрасно уживаются с южанами. Бандиты, мафия? Как не быть. А какая "нация" от этого чиста?

Тот, кто работает, смотрит не на цвет лица соседа, а на то, как он пашет.

Москва - не для бедных... Не для учителей, машинисток, аспирантов. Значит, бедный - это тоже кавказец.

Что же станет синонимом богатому? Нацист?

Незаконные друзья

Я теперь не люблю праздников. В любой праздник половина моих друзей боятся не то что в гости заскочить, но даже выйти за хлебом.

Мой любимый журналист-политолог - азербайджанец. Что уж тут поделаешь. Любимый поэт - еврей. Любимые подруги - Живиле в Вильнюсе и Лейла в Грозном. В русских деревнях, к сожалению, ни корней, ни друзей - я городской ремесленник бог знает в каком поколении.

В нашей конторе больше всех пашет человек, говорящий с сильным акцентом. Я не знаю его судьбы, вижу только, что, во-первых, он сутками не присаживается и делает самую черную работу, а во-вторых - что он втрое образованнее всех моих начальников. Убери его отсюда - остальные взвоют.

За время войны я познакомилась с тремя чеченскими семьями. Глава одной - шофер-дальнобойщик. В другой семье один брат аспирант, второй, Рамзан, - кандидат наук. До переезда в Грозный Рамзан ездил к себе в МГУ, как за линию фронта: редкий день добирался, не отсидев нескольких часов "для выяснения личности". Их сестра приезжала лечить сынишку, заболевшего после бомбежек, - тоже останавливали на каждом шагу.

"Грязные мусульмане" - говорят про моих друзей "новые московские". Но когда я прихожу к своим чеченцам, меня прежде всего провожают мыть руки. А попробовали бы господа православные соблюдать все мусульманские правила гигиены! В нашей конторе больше половины дам рук не моет вообще.

А в той песне на самом деле совсем другие слова:

Здесь живут мои друзья, и, дыханье затая,
В свет милых окон вглядываюсь я.

Затаив дыхание, на окна друзей смотрели в 30-е, 50-е, 70-е годы. Если горит свет во всей квартире - значит, обыск...

В девяностые я вглядывалась в пятно крови на полу. За час до этого Рамзан лежал здесь ничком со скованными за спиной руками, из носа у него шла кровь.

Рынок. Невольничий...

Не понравившиеся батьке Кондратенко негры были завезены в Америку в цепях, для черной работы. Сейчас вроде обходится без цепей, но кто ремонтировал московский Белый дом после расстрела? Турки. Кто обеспечивает Москву не безвременно издохшими цыплятами, а нормальными овощами и мясом? Кто у нас нынче грузчики, кто до заморозков ночует у россыпей арбузов по два рэ за кэгэ? Молодые и пожилые азербайджанцы, дагестанцы, грузины...

"Однажды русский генерал из гор к Тифлису проезжал" - помните? Из гор Чечни, с той, давней войны. "Ребенка пленного он вез"... Тот чеченский ребенок стал знаменитым русским художником. Уж лучше такая "утечка мозгов", чем истребление - и на их территории, и на своей, куда же податься?

Девочка Мадина из Самашек рискует потерять второй глаз, потому что не продлевают регистрацию в Москве. Почему надо гнать из города раненого ребенка?

В Москве пустуют десятки тысяч квартир-новостроек: дорого. Кажется, хватило бы всем раненым этой войны. И федералам, и их безвинным жертвам. Но, видимо, из предвыборных соображений выгоднее строить жилье в Севастополе.

Пресса

На днях моя знакомая журналистка пять часов просидела в метрополитеновской милиции. Эта девушка - гораздо больше москвичка, чем многие: интереснейшая собеседница, грамотный редактор. Но она - казашка. А Казахстан, как теперь известно, - тоже Кавказ. А также Вьетнам, Китай, Таджикистан, вся Африка и часть Израиля. Вот светловолосая часть Израиля - это уже не Кавказ.

Регистрация, паспортный режим... У меня ни разу - ни разу в жизни! - не потребовали паспорт, пока сама не нарывалась. Почему?! Ясно, почему: морда потому что славянская...

Мы живем в век эвфемизмов: у нас нет прописки, только регистрация, и нет шовинизма, а только здоровый патриотизм. В том числе в прессе.

Почему "демократическая" пресса пишет иногда о произволе милиции, но только как об эксцессах? И никогда не потребует от городского начальства прокомментировать эти "эксцессы", ставшие правилом? Лучший друг юных физкультурников ничего не знает? А его высказывания о диаспоре, об "африкандерах" и прочее - по простоте душевной?

Почему сами "демократические" газеты больше клеймят битых, чем бьющих? Почему практически единственная из них, которая в войну не клеймила чеченцев, все-таки много больше жалела не их, а "мальчиков", "милых ежиков" - офицеров, которые "защищали Родину" кровью чеченских детей? Почему теперь она сокрушается, что не всем "ветеранам" дали ордена?

Почему в сводке происшествий газета не пишет "преступник славянской внешности", а пишет, только когда "кавказской"? Громадный заголовок - "За что мы их не любим?" - повторяет название черносотенной антисемитской книжки, но это уже - о кавказцах.

Или такой заголовочек: "Кавказцам" (почему-то в кавычках. - А. К.) не спрятаться за русскими спинами" - репортаж об облаве на базаре с полным сочувствием к налетчикам. В чем, кроме внешности, провинились продавцы - остается непонятным.

На днях "МК" провел опрос под названием "Москва - для москвичей ?" Результат: "Наибольшую активность проявили сторонники точки зрения "Москва должна быть для москвичей". Думаю, это в основном те люди, которые сами стали москвичами по лимиту или по женитьбе. Старым москвичам никто конкуренции не составляет: мы умеем работать.

В одной редакции я случайно увидела текст интервью Сергея Ковалева - то ли о еде, то ли о театре. Там были такие слова: "Каждый раз, разговаривая с журналистами, - говорит Сергей Адамович, - я повторяю одно и то же: о том, что творит московская милиция в отношении кавказцев. И никто этих моих слов ни разу не напечатал". Надо ли говорить, что именно этот абзац был вычеркнут редактором из интервью. "Почему?!" - спросила я. "Места не хватило".

Власти

Макашову просто не повезло. Разве до него не звучали расистские высказывания, причем из более высоких кабинетов?

Как вы думаете, кто искалечил больше людей просто за цвет кожи: "скины", баркашовцы или московская милиция?

...Месяц назад в Бельгии полицейские убили молодую нигерийку. Она нарушила паспортный режим, и при депортации ее нечаянно задушили. После этого министр внутренних дел Бельгии подал в отставку.

В Германии президент и канцлер возглавляют демонстрации в защиту турок-гастарбайтеров.

Ле Пена (всего лишь за слова!) выгнали и из французского парламента, и из Европарламента.

В метро появился плакатик: "Эйнштейн тоже был беженцем". Издал этот плакат Верховный комиссариат ООН по делам беженцев. Но где искать его представителей? К кому беженец может обратиться за защитой (а она нужна ой как часто)? К милиции? Кстати, милиционеры, тоже в основном не здешние уроженцы, - почти как один славяне. Часто - "отморозки", вернувшиеся с войны. Теперь они нас защищают от наших друзей.

Это для них теперь московские праздники.

Пол-яблока

Эту модель на заре перестройки предложил Александр Янов. (Тогда уже пошли рассуждения о "центре не для бедных"). Двое умирают от голода. Есть надежда дождаться "подкрепления", но из еды осталось всего одно яблоко. Если его разделить пополам, то скорее всего умрут оба, если отдать одному - он может выжить. Как быть? Этот вопрос для многих так и не решен.

В истории такая проблема возникает регулярно - в перенаселенных странах, в засухи, после войн, когда ресурсов резко не хватает на всех. В меньшинстве случаев она решается по "справедливому" варианту - поделить все на всех: сколько-то времени протянут все, а там посмотрим. (Когда на этом власти и успокаиваются, подвергшиеся коллективизации коровы через три дня издыхают.)

В большинстве же случаев, не философствуя лукаво, обращаются к "закону джунглей". Власти или идеологи (шаманы) находят какое-нибудь меньшинство, у которого легко отнять и разделить на остальных. Какое-то время остальные счастливы: по "Фольксвагену" каждой немецкой семье, по комнате каждому донесшему на врага народа... Если тяжелые времена не кончаются, то находят следующих.

Общество истребляет в конечном итоге само себя, хотя и не сразу, по частям. Похоже на плохие времена в зоопарке: начальство начинает скармливать одних зверей другим. Само скорее всего тоже прикладывается. И вначале становится некому петь, потом - некому и рычать, а потом директор остается один в своей стеклянной высотке среди костей.

Так что фашизм - всегда неизбежное следствие разрухи. Если только не находятся голоса, которые сумеют это остановить.

На что надеяться? Есть ли "Божий суд" или сами справимся?

Человечество сейчас теснее связано, чем в прошлые века. И во многих случаях удается напомнить о холокосте и о том, чем это кончилось для самого немецкого народа.

Часто, правда, не удается. Милошевичу напомнили. Кто напомнит Лужкову?

А петь, похоже, уже некому. (Вспомним Виктора Хару, Федерико Гарсиа Лорку, Имама Алимсултанова.) Звонкий моралист Евгений Евтушенко, когда-то написавший:

Еврейской крови нет в крови моей,
Но ненавистен злобой заскорузлой
Я всем антисемитам, как еврей,
И потому я - настоящий русский, -

теперь молчит. Кстати, почему сейчас ни один порядочный человек не спешит провозгласить себя русским? Ау, Россия!

...Надо бы все-таки написать об Окуджаве - об Арбате, о ЦДЛ. Но сил нет.

Московская хельсинкская группа: 207-0178 (10:00-18:00), 208-1572 (18:00-21:00)
"Гражданское содействие": 973-5474
"Общероссийское движение за права человека": 291-7011
"Московская альтернатива": 201-86-03, круглосуточно.
Управление собственной безопасности МВД РФ: 200-4703; 200-2617; 222-4135
Управление собственной безопасности ГУВД г.Москвы: 200-9866; 200-8548; 200-8936; 200-8472

• Как прописаться в Москве по суду. Руководство к действию.
• Правила регистрации и снятия граждан с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Москве и Московской области от 30.03.1999- правовой анализ.
• Несколько слов о свободе передвижения.