 |
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ АНЕКДОТЫ.
Дмитрий БЫКОВ, "Профиль-Карьера"
Если провинциалка удостаивает москвича своим вниманием, он может быть
уверен: пропасть ему не дадут. Будут беречь, и пеленать, и подталкивать
в карьере, тактично делая вид, что главой семьи является именно он. Что-что,
а внушать такие мысли провинция умеет: продолжают же они поддерживать
в нас иллюзию, что Москва -- главный город. Хотя выживаем мы все давно
за счет провинции.
Году в девяностом я был мучительно, хотя и взаимно, влюблен в полтавчанку.
Ее музыкальная мова, круглые глаза и созданный для поцелуев рот сводили
меня с ума. Полтавчанка была неприступна.
-- У нас принцип -- не давать москалям! -- потуплялась она в решительный
момент.
-- Это национализм! -- задыхался я.
-- Ни. Просто все москвичи уверены, что мы с ними спим за прописку. Так
что мой потолок -- юноши из столиц других республик. Вот если бы ты был
из Алма-Аты... Но долго быть серьезной она не умела и тут же прыскала:
-- Слушай, а представляешь, каково честной девушке из села Песочные Куличи
Несусветного района Черниговской области! Сколько ограничений: не давать
парням из районного, из областного центров, из столицы союзной республики
и, наконец, из Москвы! Чтобы читателю было интересней (если кого-то вообще
интересует моя жизнь), я пока не скажу, чем закончилось у нас с полтавчанкой.
Но принцип она сформулировала верно: большинство провинциалок в той или
иной мере должны учитывать, что москвичи смотрят на них как на захватчиц.
На протяжении первых сорока лет советской власти эта самая власть делала
все возможное, чтобы отнять у человека чувство дома. Беспрерывные ударные
стройки, непрекращавшиеся командировки, война, целина, поездки на Север
ради заработка, хроническое кочевье военных, геологов, геодезистов --
вся страна была гигантским табором, ибо если у людей есть дом, значит,
есть и своя мораль, а своей морали нашему человеку, чей адрес Советский
Союз, иметь не положено. Иначе он не сможет во всем соглашаться с Родиной.
Тогда экстерриториальный брак был нормой: редко кто женился на своих,
а межнациональные союзы и вовсе поощрялись, поскольку улучшали породу.
По завету несчастного Маяковского страна стала единым человечьим общежитьем,
где общежили на равных правах чалдоны, хохлы, кацапы, бульбаши, Ара в
кепке, Гогия в усах и даже, страшно сказать, Абрам с Саррой. В шестидесятые
это кочевье вместе с коммунистической идеей постепенно увяло, в восточных
республиках сами собой реабилитировались моноэтнические браки, а москвичи
стали впервые оберегать свою касту от немосквичек (обратная ситуация:
выезд москвича в провинцию ради любви или спасения своей шкуры -- столь
экзотична, что мы ее не касаемся). Автор прекрасно отдает себе отчет в
том, что сегодняшнему москвичу, крепко ударенному кризисом и предыдущими
годами болтания в проруби, не пристало с высокомерным понтом говорить
о провинциалках. Даже самый преуспевающий москвич сегодня гражданин "третьего
мира". Более того, мой скромный любовный опыт говорит, что иметь дело
с москвичками не стоит в принципе (коренных москвичек было у меня за всю
жизнь две -- процент ничтожный). Москвичи, которым в бедах страны следует
винить в первую очередь себя (ибо возможностей влиять на политику у нас
все-таки больше), должны Бога благодарить, что провинциалки изредка удостаивают
их своим благосклонным вниманием.
1. Классификация объектов На сегодняшний
день можно выделить три основные категории провинциальных невест: те,
что живут в провинции; те, что родились в провинции, но приехали в Москву
учиться или устраиваться; вдовы провинциальных бизнесменов, овдовевшие
почти сразу после свадьбы (ибо профессия бизнесмена в провинции в 1991--1996
годы по степени риска была каскадерской). Категории расположены в порядке
убывания привлекательности. Есть одно общее место, с которым, однако,
обожают спорить шовинисты, главы землячеств, любители домостроя и другие
примитивные особи. Чем значимее и умнее человек, тем меньшую роль играют
в его жизни чисто внешние факторы: когда, где и у кого родился, сколько
получает, что носит. Ломоносов по рождению был провинциал, Пушкин -- москвич,
Блок -- петербуржец, но представить этих троих в одном застолье легче,
чем москвича Пушкина с москвичом Лужковым, хотя последний набивается к
нему в компанию. Так что сразу оговоримся: мы ведем речь о тех провинциалках,
место рождения которых играет хоть и небольшую, но заметную роль в их
характере. Провинциалки, которые всю жизнь прожили вне Москвы, отличаются
от москвичек чаще всего двумя принципиальными способностями:
-- не опускать руки, попадая вместе с мужем в экстремальную ситуацию;
-- не обвинять в своих бедах весь окружающий мир и прежде всего мужа.
Провинция гораздо лучше Москвы приспособлена к невыплатам зарплат, к дефициту,
к исчезновению то сигарет, то трусов; провинциальная жизнь грубее и пассионарнее,
хотя медленнее. В сегодняшней кризисной Москве -- а что от кризиса больше
всего потерпели столицы, в том сходятся все лучшие умы,-- провинциалка
становится бесценной супругой. Москвички еще на что-то надеялись, а известные
мне московские сибирячки, в том числе моя жена, уже без суеты и паники,
деловито и жестоко торгуясь, закупали по московским рынкам именно постное
масло, сахар, гречку, тушенку и макароны -- все, что на следующей неделе
подорожало в пять раз. Сигареты же они покупают блоками еще с 1989 года,
хотя курят куда реже, чем москвички. Те, кто прожил в провинции большую
часть жизни, но приехал в Москву учиться (или завоевывать ее иным способом),
сильно уступают собственно провинциалкам: они наглы от неуверенности,
пережили шок от московских цен, темпов и нравов; они развращены чудовищным
бытом московских общаг и тем лихорадочным самоутверждением, в которое,
увы, провинциал так стремительно кидается, оказавшись в столице. Одинокую,
никем не руководимую провинциалку (если она к тому же не может заработать
на съем комнаты и томится в общаге) Москва за год успевает истрепать до
полной неузнаваемости. Миф о доступности провинциалок, бытующий среди
мажоров всех московских вузов, верен лишь отчасти, зато уж недоступность
их имеет такой истерично-стародевический характер, что самый разнузданный
разврат выглядит привлекательнее. Главное преимущество общажных девушек
-- способность быстро, вкусно готовить, причем зачастую из таких продуктов,
какими москвич обычно брезгует. Блюда эти -- чаще всего разнообразные
рагу, солянки и прочие салатно-сборные крошева. Наконец, худший тип, появившийся
лишь в последнее пятилетие,-- вдовы "новых русских". Нравы провинциального
бизнеса грубее и откровеннее московских разборок: выжить было практически
нереально. Часто я сталкивался с этими молодыми женщинами лет девятнадцати-двадцати,
выскочившими замуж за первых парней на деревне (и девушки были соответствующие).
Привыкнув к шальным деньгам, к которым вообще-то привыкаешь быстро, они
усваивали ужасные нуворишеские манеры и блатные вкусы, вели себя невыносимо
вульгарно и боготворили своих Мэкки-ножей, пока тех не убивали. Потом
они искали себя в Москве, устраиваясь то на курсы тележурналисток, то
в бесчисленные офисы,-- счастливого трудоустройства не помню. Москва не
только слезам не верит, но и хамства не любит. Особый и редкий разряд
провинциалок составляют дочери тех, кто кочевал по стране и перебрался
наконец в Москву в силу профессии,-- военных, инженеров, геологов. Мои
наблюдения показывают, что дочери военных отличаются стойкостью, сдержанностью,
миловидностью и глубокой, генетически заложенной ненавистью к армии. Из
них получаются отличные жены для пацифистски настроенных интеллигентов,
не умеющих вбить гвоздя.
2. Очевидные преимущества Одно
из таких преимуществ уже упомянуто: поскольку провинция всегда жила беднее
и каждую осень сотрясалась от мини-кризиса, а каждую зиму -- от нехватки
топлива, провинциалки выносливее, упрямее и меньше склонны к истерике.
Когда изнеженная москвичка впадает в истерику и перестает функционировать,
провинциалка мобилизуется, и чем экстремальнее ситуация, тем веселее и
решительнее она действует. Это в них глубоко русское, не испорченное цивилизацией.
Преимущество второе. В провинции жилищный вопрос стоит крайне остро --
несколько поколений семьи живут вместе, и азбука ухода за ребенком, готовки,
ведения дома известна провинциалке с младых ногтей. Это ее бич, но и залог
ее победы в соревновании с москвичкой. Преимущество третье. Большая часть
провинции выживает за счет своих огородов, и если две трети москвичек
принципиально незатащимы на садовые участки, то провинциалка -- нравится
ей это или нет -- полет, копает и заготавливает помидоры мастерски. Четвертый
плюс: привыкнув к провинциальным ценам (которые в два-три раза ниже московских
даже теперь), девушка из Ярославля, Владимира или Владивостока стремится
вести свой бюджет скромнее. Уже через неделю после переезда в Москву она
знает, где вещи лучше и дешевле. Для москвички предмет гордости -- дорогая
покупка; провинциалка стыдится даже небольших трат. Многие из них так
и не привыкают ездить в такси, а чаевых не дают и подавно. Вместе с тем
высокомерной московской барственности в отношениях с обслуживающим персоналом
отелей, ресторанов или пансионатов вы у них почти не заметите (впрочем,
в любой семье не без урода). Пятое. Провинциалки, особенно северянки,
традиционно здоровее и уж почти наверняка выносливее. Москва почти забыла,
что такое очередь, а провинция помнит. Москвички хуже переносят перепады
погоды, а сибирячки и северянки-европеянки в любые морозы только расцветают.
Для нас северное лето -- карикатура южных зим, для них московская зима
-- разновидность хренового лета. Шестое. Провинциалки гораздо искреннее
и непосредственнее. Слухи о том, что провинциалки так и прыгают в постель
к москвичам, не совсем безосновательны. Но происходит это не только потому,
что они жаждут переехать в столицу (очень часто они гонятся не за московской
относительной стабильностью, а за возможностью самореализации: в провинции
талантливому человеку развернуться негде). Просто провинциалки более решительны
и отважны в выражении своих чувств. И последнее. Ханжи и святоши, не слушайте
меня! Не всем так повезло с родителями жены, как мне. Тесть и теща во
многих московских семьях проблема номер один. Так вот, как ни цинично
это звучит, но, беря замуж провинциалку, вы избавлены от общения с ее
семьей. Правда, в нашем случае это драма. Но самолеты пока еще летают.
3. Основные недостатки Минусы провинциалок
по сравнению с их достоинствами не столь значительны. Но, связывая судьбу
с провинциалкой, вы должны быть готовы кое-чем заплатить за свою беспрецедентную
удачу.
1. Провинциалки далеко не всегда вульгарны и малообразованны,
как о том любят порассуждать московские ксенофобы. Но что есть, то есть:
они решительнее и напористее москвичек. Их самоутверждение носит иногда
характер истерический, они не любят сидеть дома и изводят мужей требованием
их сей же час занять! Праздность им невыносима, домоводство не удовлетворяет
амбиций (особенно если у себя в провинции они всерьез что-то значили).
Тогда их трудоустройство, особенно в нынешней Москве, становится проблемой:
их статус по сравнению с предыдущим обязательно понизится, да и на новой
работе отношения чаще всего не складываются. Быть ТОЛЬКО ЖЕНАМИ провинциалки
не хотят в девяноста случаях из ста.
2. Провинциалки много труднее уживаются с вашей семьей, чем москвички,--
именно потому, что обожают самостоятельность. Терпеть своих они еще готовы,
тем более что деваться некуда, но с вашими ладить начнут не сразу, если
начнут вообще.
3. Многих отпугивает акцент: правда, за год московской жизни он
у большинства проходит. Но специфические сибирские, белорусские, а в особенности
украинские словечки и сама мелодика говора не деваются никуда. Кого-то
это умиляет, иных бесит.
4. Провинциалки в большинстве своем обладают общей чертой, происхождение
которой темно: они способны часами рассказывать совершенно несмешные (но
у них другое мнение) истории из своей жизни. Они без конца ссылаются на
неведомых вам людей, излагают утомительные подробности, намекают на обстоятельства,
которые вам в силу происхождения не могут быть известны,-- словом, придают
исключительное значение каким-то скучным и маловажным вещам. Может быть,
это связано с бессобытийностью, мелочностью самой провинциальной жизни?
"У нас белка пробежит -- уже событие",-- с горечью писала мне жена из
командировки на родину.
5. Наконец, провинциалки в силу все той же своей напористой энергии
бывают эгоцентричны, упоены собой и недостаточно чутки к чужим проблемам.
О себе они способны говорить часами, а интересно вам или нет -- дело десятое.
Единственное, что хорошо умеют в Москве,-- это чувствовать собеседника.
Другое дело, что в этом повинно не наше человеколюбие, а наше хищное стремление
использовать чужие слабости.
6. И наконец, отдельным провинциалкам присущи те отвратительные
качества, которые так высоко ценит Дмитрий Лихачев: чистота, переходящая
в пуританство, обязательность, переходящая в буквоедство... Лозунг "Умри,
но не давай поцелуя без любви!" в их сознании легко сокращается до "Умри,
но не давай". От таких лучше держаться подальше. Они имеют обыкновение
носить косу, а в общаге изводят всех вечно поджатыми губами и укоризненным
видом -- в постели же оказываются сущими зверьми и только что не рычат.
Все их пуританство не более чем средство подавления собственной постыдной
необузданности. Впрочем, против чистоты автор ничего не имеет. И потому
ему нравится, что провинциалки ВСЕГДА ревнивы. Может быть, это для кого-то
невыносимо, но лично я лишь единожды видел мужчину, которого действительно
мучила ревность жены. Для остальных это высший комплимент.
А с той полтавчанкой у нас все в конечном итоге стало прекрасно. Мы и
теперь друзья. Стать друзьями нам пришлось после того, как она против
всех своих принципов вышла замуж за киевлянина, а я встретил главную любовь
своей жизни -- девушку из новосибирского академгородка.
|
|
